Из квартиры Филипа Александровича Долговязова уже неделю не доносилось ничего, кроме приглушенного плача и дурного запаха. Так что нечего и удивляться, что соседи вызвали полицию. Им было абсолютно очевидно, что Долговязов стал наркоманом: последние пару месяцев его состояние стремительно ухудшалось, и каждая новая встреча возле лифта была страннее предыдущей, пока они и вовсе не прекратились. А ещё он начал носить худи с капюшоном, надетым на голову: а всякому известно, что все наркоманы носят худи именно так. Нормальные люди капюшон на голову не надевают, иногда, конечно, если спешили и оделись не по погоде, они могут даже и натянуть этот капюшон вместо шапки. Но именно что иногда. А стоит человеку хотя бы раз попробовать наркотики, и он будет носить капюшон даже в помещении. Были и другие признаки, вроде бледного лица, бормотания, рассеянности и пустого взгляда, но капюшон, неожиданно поселившийся на голове, был красноречивее их всех.
Полиции никто не открыл дверь. Кто-то может подумать, что это тоже подозрительно, но кто в здравом уме сам своею рукой откроет дверь нынешней полиции? Я бы не открыл, но узнать, чего они хотят, всё-таки узнал бы. Но даже к двери никто не подходил. Полицейские услышали, что внутри кто-то плачет и потому вызвали МЧС. Те распилили дверь, и все вместе они зашли внутрь. Состояние, в котором они нашли Долговязова, было таковым, что им пришлось вызвать санитаров из ближайшего ПДС.
Долговязов лежал на зассанной кровати и плакал. Ни на какие попытки заговорить он не реагировал. При осмотре полиция нашла блокнот, явно дневник с датами. Когда санитары приехали, полицейский отдал им этот дневник со словами: “может, там написано, чего он принял”.
Во время поездки один из санитаров, его звали Роман Семенович Глухарёв, открыл дневник и стал его читать. Это было похоже на лабораторный журнал каких-то экспериментов над неким кубом. Долговязов задавал кубу вопросы, а тот ему отвечал. Про наркотики не было ни слова.
Когда санитары оформили Долговязова, Глухарёв подошел к лечащему врачу с дневником.
— И чего там в этом дневнике написано?
— Да ничего такого, какой-то фантастический рассказ, кажется, про куб, отвечающий на любые вопросы.
— Ну сдай его с остальными вещами больного.
Но по какой-то неведомой причине санитар решил не отдавать блокнот, по крайней мере сразу, сперва ему захотелось его прочитать.
В дневнике Долговязов утверждал, что нашел куб-оракул в лесу, когда ходил за грибами. Его привлекли необычные узоры и в целом дорогой вид изделия, контрастировавший с покрытыми мхом ветками и опавшими листьями вокруг. Долговязов имел обыкновение говорить с самим собой, когда никого нет рядом. Поэтому, подняв куб, он задал тому прямой вопрос: “тебя кто-то обронил, приятель?”. Вращая куб в руке, он заметил, как на одной из его сторон, похожей на обсидиан, стал двигаться какой-то серый туман, который собрался в слово “да”. Это испугало Долговязова, но затем он решил, что это какой-то розыгрыш. И хотя он был в чаще леса ранним утром, всё равно огляделся в поисках скрытых камер. Ничего и никого рядом, впрочем, не было.
Он забрал куб к себе домой. И дальше проверял его различными вопросами. Сперва он хотел понять, что это не какой-то розыгрыш, что никто не собрал такой куб с микрофоном и дисплеем, а на другом конце не сидит человек. Поэтому он стал задавать личные вопросы, ответы на которые знал только сам. Куб мог отвечать только “да” или “нет”. Например, нравилась ли ему Света из Б класса в школе (да)? А Полина из В (нет)? В конце концов он спросил:
— Хотел ли я изменить Наташе с Любой?
— Да.
Видно было, что этот ответ шокировал Долговязова и был, в некотором роде, переломным. Он никому никогда не говорил об этом: как желание чуть было не взяло над ним верх, но в последнюю минуту он взял себя в руки.
Дальше шло несколько вопросов, ответы на которые сам Долговязов не знал и перепроверял их позже в гугле. Куб отвечал верно, и любые области человеческого знания были ему доступны: от истории до физики элементарных частиц.
И тогда произошел второй переломный момент, но уже в характере вопросов. Долговязов заинтересовался тем, что многие предпочли бы не знать: он спрашивал об Эпштейне и его клиентах, о причастности спецслужб к тем или иным событиям, о тяжких преступлениях конкретных политиков. Вопрос за вопросом Долговязов распутывал хитросплетения темной стороны современной политики и недавнего прошлого. То, что он узнал, что было написано на страницах этого дневника, могло быть достаточным основанием для политического преследования любым государством.
Глухарёв решил дочитать дневник завтра, но, в некотором роде, было уже поздно: он теперь тоже знал эти тайны о людях, в чьих руках находятся наши судьбы, и ночью ему снились кошмары.
Продолжив чтение дневника, Глухарёв обнаружил, что Долговязова в конце концов утомила политика. Он переключился на космос: маленький обсидиановый экран куба открывал тайны далеко за пределами нашей планеты. Долговязов выдумывал самые невероятные космические образования из черных дыр и звезд, спрашивая у куба, есть ли такое в нашей вселенной, пока не получал утвердительный ответ, и тогда уже расспрашивал о деталях. После тягостных страниц прошлого вечера это космическое путешествие окрыляло, давало надежду и какую-то легкость.
Затем в дневнике два дня не было записей, хотя до этого Долговязов каждый день проводил опыты. На последней заполненной странице Глухарёв прочитал следующее:
“Я спросил у куба, прочитает ли кто-то кроме меня эти заметки. Поэтому обращаюсь к вам, Роман, напрямую. Я не знаю, что со мной будет и не хочу этого знать, однако отступить я уже не могу, и потому шагну дальше. Ничего хорошего меня не ждет: я спросил, будет ли это моей последней заметкой, поэтому знаю это наверняка. Впрочем, пути назад у меня всё равно нет: я два дня ходил вокруг да около, обдумывал варианты, но теперь я просто хочу знать, есть ли кто-то ТАМ? Удачи, Роман.”
Глухарёв вспотел за секунду, прочитав эти строчки. За время чтения фантастического рассказа Долговязова он успел порядком проникнуться им, даже в какой-то мере почти поверить. Но теперь его два дня выходных заканчивались, а завтра на смене он подойдёт к этому психу и спросит, что всё это значит.
Когда наступило утро, Роман сказал, что хочет проведать Долговязова. Это было странное проявление эмпатии для санитара, но не слишком странное, чтобы оформить тому койку рядом с подопечным. В общей зале Долговязов сидел с остальными: ему было лучше, транквилизаторы сделали свое дело, и он тупо смотрел в одну точку. Глухарёв сел напротив.
— Здравствуйте. Меня зовут Роман, я нашел ваш дневник.
Гримаса боли проступила на лице Долговязова. Он наклонился ближе к собеседнику: в руке он что-то сжимал.
— Явится ли нам скоро Йог-Сотот, древний бог, живущий между мирами?
Неожиданно спросил Долговязов и протянул кулак к Глухарёву. Глухарёв вспотел и протянул руку в ответ, кулак раскрылся, и на ладонь санитара упал небольшой куб. Стараясь не смотреть на него, Глухарёв скорее спрятал его в кармане. Улыбка озарила лицо Долговязова, но потом лекарства как будто снова начали действовать, и сознание вновь покинуло его, и уже больше никогда не возвращалось.
Глухарёв спрятал куб в кармане куртки на молнии. Ни разу он не взглянул на него. Дождавшись ночи, он взял маленькую лопатку для цветов и закопал в лесу куб, обернутый черным светонепроницаемым пакетом. А дневник сжег.
Ещё неделю ему снились кошмары, как древний бог Йог-Сотот приходит в этот мир и пожирает его. Но со временем Глухарёв смог убедить себя, что никакого куба не было. А если и был, то был розыгрышем. Даже если это и правда был магический куб, то почему бы ему говорить правду, особенно отвечая на те вопросы, ответы на которые мы не в состоянии проверить? Но даже если Йог-Сотот действительно явится человечеству, то что есть скоро для вечного всеведающего куба, способного столетия лежать в земле без всяких изменений? Но вообще, конечно, никакого куба не было, так как и не могло быть. Это легко проверить: достаточно сходить в лес и обнаружить, что там ничего нет. К сожалению, Глухарёв забыл, где он его закопал, и, наверное, даже под пытками не смог бы вспомнить. Поэтому даже искать куб нет никакого смысла, как нет смысла искать чайник Рассела на орбите Земли. Как здорово жить в мире, где нет ничего за пределами научного познания.
(2021 год)