Глава 1: Вы это читаете
“Если вы это читаете или слышите, тогда одно из двух: вы либо умеете читать чужие мысли, либо находитесь в параллельной вселенной, где про меня написана книга или снят фильм или ещё что-то подобное. Потому что это мои мысли, которые я прямо сейчас думаю в своей голове. Иногда я представляю себе, как бы я описал наше время людям прошлого, если бы мог с ними поговорить. А вот сегодня решил представить, что бы я сказал людям из другой вселенной. Ведь мы всё окружающее нас считаем обыденным. Это порождает инертность мышления, поэтому надо пытаться взглянуть на знакомые вещи так, как будто видишь их впервые. И в том числе задуматься о том, на самом ли деле я понимаю то, что меня окружает или мне только кажется просто потому, что я видел это уже много раз. Маловероятно, чтобы существовал какой-то физически понятный способ взаимодействовать одной вселенной с другой, но хотя бы в одной из бесконечного множества вселенных это совпадение должно было произойти само по себе. И мои мысли стали доступны вам в виде художественного произведения. Вы, конечно, спросите, чем же я так примечателен, раз решил, что про меня могли написать книгу. Действительно, я обычный выпускник школы по имени Зак. Кстати, здравствуйте. Да, я отлично сдал выпускные экзамены, но ещё пока ничего грандиозного не сделал. Так что ваш скепсис мне ясен, но я просто чувствую, что я особенный. Не в том смысле, что все мы уникальные личности, а прям в том самом смысле, что я какая-то важная личность, которую ждут великие свершения. Я просто пока не знаю, какие. Я понимаю, как это звучит, но в конце концов вы сами залезли мне в голову, в мои сокровенные мысли и чувства. Вслух я такого никому не говорю. Впрочем, пока хватит обо мне, давайте лучше я расскажу вам о том мире, в котором живу: он, скорее всего, сильно отличается от вашего. Мы живем в эпоху торжества научно-технического прогресса: в больших городах, освещенных с помощью энергии, добываемой из расщепления атомов. Но помимо науки в нашем мире есть и магия. Магия — это таинственная, необъяснимая, лишенная логики стихия. Тысячелетиями люди ломали голову над её природой, но очень мало что смогли выяснить. Короткий итог: магия бесполезна, опасна и непознаваема. За всю историю, ценой многих жертв, человечество обнаружило всего несколько десятков стабильно работающих заклинаний. Любые же вариации приводят к непредсказуемым последствиям, из которых мгновенная смерть заклинателя ещё не самое худшее. Некоторые даже стабильные заклинания требуют человеческих жертв. Другие же бесполезны, особенно сейчас, когда, скажем, извлечь огонь намного проще и безопаснее с помощью бензиновой зажигалки. Поэтому в современных обществах магия строго запрещена. Если кто-то практикует даже самые невинные заклинания, к этому относятся как к изготовлению взрывчатки в домашних условиях. За запретом следит спецслужба Инквизиция. Инквизиторам дозволено изучать и применять стабильные заклинания, не требующие жертв. Всё остальное считается темной магией. Темных магов убивают. Ладно, надеюсь, вам было интересно, я уже вернулся домой.”
Зак открыл своими ключами дверь. Родители ждали его, и когда замок щелкнул, дверь сразу открыла его мама.
— Ну как физика? — робко спросила она.
— По довольному лицу вижу, что хорошо, — прокомментировал отец, который поглядывал на входную дверь, сидя в кресле и куря трубку.
— Высший балл, — расплываясь в улыбке, ответил Зак.
— Ты молодец, братик! Получается у тебя высший балл по всем экзаменам! — воскликнул младший брат Зака, не скрывая своего восхищения.
Мама обняла Зака и сказала: — Мой руки и садись за стол. У нас сегодня твое любимое пюре с котлетами, а потом торт для самого умного выпускника.
— А мне? Можно тоже торт? — робко спросил младший брат.
— Я с тобой поделюсь, Фил, — ответил ему Зак и приобнял брата за плечо.
Эйфория экзамена прошла, и Зак почувствовал себя уставшим и голодным. Так что он ел молча, пока не наелся, и только когда дело дошло до чая с тортом, Фил спросил старшего брата:
— Зак, ты же теперь можешь пойти учиться на кого угодно. Ты уже решил, кем станешь?
Зак уже немного сонно и задумчиво ответил: — Я не уверен, но думаю поступить на физика. Химия мне хуже дается, а математика хоть и интересна, но хочется делать что-то полезное здесь и сейчас.
— Откроешь тайны космоса, — мечтательно проговорила мама.
— Я скорее думал о квантовой механике, я читал в журнале, что все самые удивительные последние открытия происходят именно в ней.
— Это верный выбор, сын. Сейчас очень нужны новые разработки в атомной энергетике. Даже младшие инженеры получают хороший оклад.
Робко подал голос младший брат: — А я… я хочу стать инквизитором: бороться с темными волшебниками, спасать простых людей.
На пару секунд повисло неловкое молчание. Первым заговорил отец.
— Фил, я понимаю, что это кажется романтичным… — А что значит романтичный? — тут же перебил отца Фил. — Ну это когда… — замямлил отец, и мать перехватила инициативу.
— Послушай, дорогой, быть инквизитором очень опасно. И хотя, конечно, они оберегают простых людей. Но это обходится им дорогой ценой.
— Какой? — удивленными, чистыми и наивными глазами маленький Фил смотрел на родителей.
— Внесудебные расправы, — просто ответил Зак и затем продолжил: — Темного мага нельзя посадить в тюрьму или даже арестовать, т.к. он может в любой момент устроить взрыв при попытке колдовать. Поэтому если про какого-то человека становится известно, что он темный волшебник, то его убивают. Без суда.
— Но они же плохие, — робко заметил Фил.
— Может да, а может и нет. Суды закрытые и проводятся посмертно: обвиняемый уже не может себя защитить.
— Понятно… — грустно ответил Фил.
— Да твой выпускной ещё не скоро, малыш. Может быть за это время появится какая-то новая интересная профессия. Мама обняла своего младшего сына и поцеловала в макушку, а тот улыбнулся, пытаясь представить, какая новая профессия появится через 10 лет.
Эта мечтательная улыбка брата — последнее, что Зак запомнит об этом вечере. В следующий раз он придет в сознание только на следующий день, в больничной палате, от боли в левой щеке.
Глава 2: Нам такие нужны
Заку было страшно. Левая щека сильно болела, он попытался её коснуться, но тело плохо его слушалось и двигаться было больно: он был весь в ушибах и ссадинах.
Неожиданно прямо перед его лицом непонятно откуда возникла медсестра и пристально посмотрела прямо в глаза.
— Очнулся наконец, — удовлетворённо закивала она.
— Где я? — спросил Зак первое, что пришло в голову.
— Во второй больнице. Ты подожди минутку, мне надо кое-кого позвать.
С этими словами она ушла. Сознание начало проясняться, и Зак ощутил сильную тревогу. Что случилось, и где его семья? Почему медсестра сказала, что позовет “кое-кого”, а не врача?
Дверь в палату открылась, и вошел мрачный мужчина в костюме. Он был среднего роста, уставший, с синяками под глазами и сероватой кожей. Этой ночью он не спал.
Мужчина молча подошел к койке Зака, взял его историю болезни, пробежался глазами, затем оглядел Зака, остановив взгляд на его забинтованной левой щеке, и спросил:
— Закари Вейн?
— Да, это я.
— Я старший инквизитор Борель. Расскажите, пожалуйста, всё, что вам известно об инциденте. Он достал записную книжку и щелкнул ручкой.
— О каком инциденте? Простите, я не помню, как оказался здесь. Вы не знаете, где моя семья?
Лицо Бореля стало ещё более мрачным и ещё более уставшим.
— Что последнее вы помните до того, как очнулись в палате?
— Помню, что сидел дома и пил чай, а потом ничего.
— Понятно. Борель медленно убрал записную книжку в пиджак. Ему не хотелось говорить то, что он собирался сказать.
— Этим вечером в вашем доме случился взрыв магического происхождения. 9 квартир уничтожено. Судя по характеру разрушений, эпицентр был в соседней квартире. Погибло 30 человек, ещё 4 сейчас в реанимации.
— А моя семья? Слезы навернулись на глаза Зака, голос дрожал.
— Я сожалею, но они погибли на месте.
Дальше Зак уже ничего не слышал, только ревел и дрожащим ртом лепетал “как же так”. Борель бросил “я зайду позже” и быстро ушел, оставив юношу наедине со своим горем. Борель не хотел, но успел разобрать “братик, мой маленький братик” перед тем, как закрыл дверь. Звучание этой фразы будет преследовать его потом несколько дней.
Время шло, Зак перестал плакать. Успел даже провалиться в сон, где ему снилась какая-то тревожная бессмыслица. Когда он вновь открыл глаза, на улице уже был день, к нему наконец зашел доктор. Бесконечно уставший, он взял карту Зака и упал в кресло рядом с его койкой. Ему хотелось закрыть глаза и уснуть прямо тут, но было нельзя.
— Серьезных травм у тебя нет. Небольшое сотрясение, и шрам на щеке останется. Довольно необычной формы, кстати, похож на голое дерево, думаю, девчонкам понравится. Так что скоро выпишем тебя. Ты сам-то как себя чувствуешь?
Зак чувствовал себя ужасно, поэтому пустым и безразличным к своей судьбе голосом ответил:
— Нормально.
Доктор посмотрел на него поверх очков. Ему хотелось сказать Заку что-то ободряющее, дать силы двигаться дальше. Зак стал взрослым слишком рано, слишком рано узнал, что в мире нет никаких гарантий кроме неминуемой смерти в конце. Но как объяснить это ребенку, чтобы он по-настоящему понял? Как передать эту холодную истину в пылкое сердце юноши, что питалось надеждами и верой, что все будет хорошо, если правильно себя вести?
Доктор не знал ответа. Его глаза быстро заморгали от усталости, на мгновение как будто слиплись и открывать их пришлось с усилием. Доктор попрощался и ушел. А Зак смотрел пустыми глазами перед собой.
Через пару дней с него сняли повязки, и доктор объявил, что завтра его выпишут. Зак не знал, что ему делать и куда идти. Ведь взрыв уничтожил не только его семью, но и их единственную недвижимость. А его родители эмигрировали в эту страну, когда были молодыми, так что других родственников у него здесь не было.
Неожиданно проведать его зашел инквизитор Борель.
— Я неофициально, — сразу сказал он, входя в палату и, закрыв за собой дверь, продолжил:
— Слышал, вас завтра выписывают.
Он покосился на шрам, быстро достал блокнот и сделал несколько размашистых движений, как будто зарисовал его.
— Шрам — это ничего, у второго выжившего теперь нет руки, хорошо хоть левой, а то он художник.
Борель тоже хотел подобрать какие-то нужные слова, и тоже никак не мог их нащупать.
Но Зак заговорил сам: — Скажите, пожалуйста, вы узнали, что случилось в тот вечер?
Борель задумался: делиться с гражданскими ходом расследования у инквизиции не принято. Однако ведомство уже дало официальный комментарий прессе, который сегодня будет во всех газетах. Борелю ничего не стоило его пересказать.
— Илья Диткович, ваш сосед из 16-й квартиры, пытался провести темный ритуал. Неудачно. Действовал он в одиночку, ни с кем не контактировал и планами не делился. Сам скончался при взрыве.
— Понятно. Скажите, а как вы поняли, что он уже мертв?
В официальном пресс-релизе не было ответа на этот вопрос, но Борель почувствовал, что стоит ещё подыграть Заку.
— Мы нашли его обручальное кольцо. Оно довольно необычное: из вольфрама. Эффектный символ вечной любви.
— Не знал этого о нем, — задумчиво произнес Зак. Было странно слушать сентиментальные подробности жизни человека, который виновен в смерти всей его семьи. А потом добавил:
— Но почему вы думаете, что он был там? Я никогда не видел его жену, думал, они в разводе, кольцо могло просто лежать где-то дома. Хотя я действительно видел, как он его почему-то носит.
Борелю нравилось, как Зак рассуждает. Он решил поделиться ещё безвредной информацией.
— На кольце была необычная гравировка. Ещё мы нашли кусочки запекшейся плоти внутри кольца. Анализ подтвердил сходство. Также был найден осколок зуба; он тоже совпадает. Вообще всю квартиру оплавило и нам очень повезло, что кольцо было из вольфрама: золото бы не выдержало температуры.
— А это не могло быть кольцо его жены?
Борель улыбнулся: — Мы проверили. Она была похоронена с кольцом 15 лет назад, и оно всё ещё при ней.
— Вон оно что. У него дочь умерла два года назад. Может ли это быть причиной?
— Не могу сказать, — неожиданно сухо ответил Борель.
Некоторое время они молчали. Пока инквизитор наконец не нашел слова, которые искал.
— Знаешь, Зак. Можно же перейти на ты?
— Да, конечно.
— Хорошо. Я знаю, что ты блестяще сдал экзамены и можешь поступить на обучение в любой вуз страны. Однако я бы хотел, чтобы ты обдумал поступление в Академию Инквизиции.
Зак поднял на Бореля взгляд. Он хотел сделать удивленное выражение лица, но почему-то не удивился. А Борель продолжил:
— Я понимаю, что о нас думают гражданские. О внесудебной ликвидации и закрытых расследованиях. Но людям правда нужна наша защита. А талантливые сыщики не хотят идти к нам работать. Одиночек, подобных Дитковичу, очень трудно искать, и нам не хватает людей. Таких, как ты, Зак.
Глава 3: по 10 грамм свинца каждому
Зак лишился семьи и дома. При этом юридически он был взрослым: никто не мог взять его на попечение. Он получил выплату от правительства. Но её не было достаточно, чтобы купить новую квартиру, максимум на первый взнос по ипотеке.
Мечты о том, чтобы беззаботно несколько лет изучать точные науки, пришлось оставить. И, подумав, Зак воспользовался советом Бореля и поступил в Академию Инквизиции.
Академия предлагала хорошее общежитие своим студентам, большую стипендию и гарантированное трудоустройство по окончании обучения.
Так Зак объяснял другим свой выбор, но на самом деле не это было главным. Главной была злость.
Зак был зол на Дитковича, но с ним ничего уже нельзя было сделать. Он был зол на темную магию, о которой ничего не знал. Он был зол на себя за то, что не может сдержать слез, когда думает о семье, которую не в силах вернуть.
Но если, а точнее когда Зак станет инквизитором, он сможет отомстить за семью. Уж он-то с темными магами миндальничать не станет: каждому по 10 грамм свинца между глаз. По крайней мере, так думал сам Зак.
В школе он не любил физкультуру, но в академии ему пришлось её полюбить: если хочешь быть мечом в руках правосудия, будь добр иметь не только острый ум, но и точёное тело.
Раньше Зак сторонился любой информации о магии, так как знал, что это знание опасно. Теперь же он до ночи зачитывался всей доступной литературой в охраняемой библиотеке.
И то, что он узнал о магии, о столь тщательно скрываемых правительством секретах, обескураживало. Выяснилось, что никакого секрета по большому счёту и нет. В это практически невозможно было поверить, но магия действительно оказалась чуть ли не самой бесполезной вещью на свете.
Если совсем коротко: несмотря на то, что большую часть истории человечества занятие магией никак не регулировалось, а был даже период, когда государства пытались активно развивать её исследования, причем некоторые из них полностью игнорировали сопутствующие исследованию жертвы, было найдено буквально несколько десятков стабильно работающих заклинаний. Большая часть из которых вообще не имеет никакой ценности.
Вселенную как будто специально сконструировали так, чтобы поиздеваться над человечеством. Куда логичнее и проще было бы вовсе не иметь никакой магии, чем иметь эти бессмысленные несуразные ошметки.
Например, есть заклинание, которое наполняет небольшую емкость до 200 мл соленой непитьевой водой. Причем оно работает не чаще, чем раз в неделю у одного человека. А для питьевой воды заклятие неизвестно. Оно не имеет никакого иного смысла, кроме как показать, что законы сохранения энергии могут не работать. Без каких-либо иных уточнений или намеков на то, как и почему.
Но все же есть несколько полезных заклинаний. Есть ловушка: заклинатель может пометить небольшую область на поверхности ровного предмета, и если человек полностью уложит свое тело в эту область, то он потеряет возможность двигаться на 30 минут. Ещё можно стать невидимым. При этом чем больше человек двигается, тем быстрее невидимость проходит. В полностью неподвижном состоянии можно оставаться невидимым до часа.
Но даже потенциально интересные заклинания чаще всего оказываются непригодными. Например телепортация. Звучит интересно, не так ли? Но ограничения всё портят: можно переместиться максимум на метр, и надо видеть, куда перемещаешься, и не должно быть никаких препятствий. Т.е. ничего такого, чего нельзя было бы сделать с помощью прыжка. Абсурд ситуации невообразимый. Сама телепортация при этом настоящая и происходит со скоростью света: это удалось замерить современными приборами. Любые попытки модифицировать это заклинание либо вообще не работают, либо приводят к тому, что заклинателя разрывает на куски. Зак смог найти упоминание, что якобы почти пятьсот лет назад один маг смог переместиться на большее расстояние, но его в прямом смысле размазало о каменную стену, в сторону которой он перемещался. Но даже такой результат воспроизвести никому не удалось.
Куда полезнее оказались курсы о том, как вести расследования, собирать доказательства, устраивать слежку и так далее. Зак посвятил всего себя учебе и был на хорошем счету у преподавателей.
Глава 4: проблема интерпретации
На зимних каникулах сосед по общежитию Зака уехал к родным. В один из одиноких вечеров Зак ходил по комнате взад и вперед и всё думал о последней лекции профессора, ведущего курс по магии. Лекция посвящалась проблеме интерпретации.
У профессора это была любимая лекция в курсе, и он вложил в неё всю душу. Вначале он демонстрировал курсантам яблоко и спрашивал, что это такое, по их мнению. Это сразу задавало верный философский фон всему повествованию. Курсанты кричали “яблоко”, “плод”, “искусственное яблоко”, кто-то даже крикнул “уж точно не пара лаптей”. “Вы думаете, это яблоко?” — спрашивал профессор, курсанты кивали головой, “но с чего вы взяли, что яблоки вообще существуют? Я утверждаю, что яблок нет за пределами наших фантазий, а это”, тыкал профессор в яблоко, “просто набор комплексных пси-функций внутри четырехмерного пространства-времени”.
Повисала неловкая пауза: это сложно было чем-то крыть. Действительно, современная относительно излагаемых событий физика описывала мир именно так. И у такого описания была очевидная проблема: мир описывался математикой, математикой сложной, не наглядной и потому радикально абстрактной. Какой физический смысл у мнимых чисел? Никакого, и в то же время выходило, что мир только из них и состоит. А все остальные описания были несравненно хуже. Получалась парадоксальная ситуация: проникнув глубоко в суть вещей и узнав множество практически полезных фактов о реальности, которые позволили в том числе создать атомную энергетику, мы узнали также, что на самом деле ничего не понимаем.
“Хорошо, яблоки — это ещё простой объект”, — не унимался профессор, “а что такое магия?”. На этот раз студенты уже не спешили с ответами.
Зак поднял руку. Он помнил определение из учебника, и оно ему казалось довольно внятным.
— Говорите, молодой человек, — сказал ему профессор.
— Магия — это особый вид одностороннего взаимодействия между сознанием и физической реальностью.
— Да, это хорошее и весьма изящное определение. Его дал Доктор Фаус, мой дорогой учитель, пятьдесят лет назад. А знаете, в чем главное изящество этого определения?
— Оно научно, — ответил Зак.
Профессор рассмеялся.
— Да, это тоже важно, но изящность в том, что мы описываем магию не конструктивно, а через отношение. При этом обратите внимание, что хотя с физической реальностью мы кое-как разобрались, у нас по-прежнему нет теории сознания. Так что, несмотря на определение, мы даже примерно не понимаем, что такое магия по сути. В частности, мы не понимаем, сознание и магия — это часть физической реальности или нет? От сознания физики отмахиваются, говоря, что это вопрос к нейробиологам, которых специально для этого и придумали. Нейробиологи нам сообщают, что функциональные проявления сознания, конечно, физичны, но про квалиа разводят руками и направляют к философам. Философы придумали очень много дополнительных интересных вопросов, но, к сожалению, пока не дали ни одного ответа, но мы надеемся.
Студенты рассмеялись. Выждав паузу, профессор продолжил:
— Про магию мы знаем, что она нарушает фундаментальные законы физики. Поэтому, хотя это противоречит концептуальным установкам физиков, им приходится признавать магию как минимум особой частью физической реальности. Если сделать робота, который будет иметь ту же плотность, что и человек, и будет так же грести руками, как плавец, то такой робот поплывет. Но при этом, если сделать робота, который повторит все нужные магические знаки, ничего не произойдет. Однако вот вам интересный вопрос. Шимпанзе можно научить языку жестов, так что они, очевидно, обладают сознанием. А что случится, если научить шимпанзе какому-то заклинанию?
Кадеты притихли, перспектива ловить магов-шимпанзе по джунглям им не понравилась.
— Доктор Фаус, когда сформулировал свое определение, как вы понимаете, столкнулся с критикой со стороны коллег. Очевидное предсказание, прямо следующее из его определения: шимпанзе должны иметь возможность колдовать. К счастью для него, тогда в его родной стране правительство не слишком сильно заботилось о вопросах морали, и ему удалось провести серию опытов с положительным результатом.
Профессор окинул взглядом аудиторию.
— Не надо так переживать. Хотя результат был положительным для теории, он не был таким уж положительным для шимпанзе. Во-первых, оказалось, что наши знаки не работают для них так же, как и для нас, видимо, из-за другой формы кисти, поэтому ни одного стабильного заклинания для шимпанзе не получилось найти. Во-вторых, эффект был крайне слабым: в основном шимпанзе теряли сознание, одна мгновенно умерла от кровотечения в мозге, и всё это можно было бы списать на роковую случайность, но всё-таки одной шимпанзе разорвало руку, так что это был успех. Для теории.
Профессор принялся расхаживать по лекторию, взяв в руки мел.
— Как видите, для заклинания нужно сознание, но, предположительно, сила заклинания зависит от уровня интеллекта. Какие у вас есть мысли, что это могло бы быть?
Один кадет поднял руку:
— Я думаю, это Бог добавил как доказательство своего существования.
Профессор записал это как “Доказательство Бога”.
— Есть ещё идеи?
Другой кадет, который до этого крикнул про пару лаптей, поднял руку:
— Так проявляет себя иллюзорность материального мира.
— Да, есть и такая идея, я запишу её как “идеализм”, т.к. это вариант того, что сознание первично по отношению к материи.
Зак уже думал над этим вопросом и тоже поднял руку:
— Это технология пришельцев.
Остальные кадеты обернулись на него.
Зак собирался развить мысль, но неожиданно профессор сделал это сам.
— О да, это одна из моих любимых интерпретаций в рамках теорий подозрений. Что, если над нами ставят социальный эксперимент пришельцы? У них есть технологии, которые могут создавать видимость для нас нарушения законов физики, но на самом деле это специальный прибор, который отслеживает все попытки колдовать на планете. Правила специально очень запутаны, чтобы мы не могли в этом разобраться.
Профессор записал “социальный эксперимент пришельцев”.
— Сюда же, кстати, относится идея, что мы персонажи книги. Потому что, по большому счету, не так важно, кто над нами проводит социальный эксперимент, сверхразвитые пришельцы или писатель.
Новых оригинальных идей у кадетов пока не было, и профессор продолжил.
— Дам вам немного пищи для размышлений. Философы различают естественные виды и функциональные. Функциональной является, например, шахматная партия: её можно играть фигурами, можно в голове, можно картошкой, можно на бумаге и так далее. А естественными мы называем такие объекты, которые нельзя представить разными способами, например, золото. Как вы думаете, сознание — это естественный или функциональный вид?
Кадеты начали что-то бубнить себе под нос, но большинство склонялось к функциональному виду.
— Понимаю, функциональный вид кажется более разумным выбором в рамках физикалистской картины мира, где мышление — это лишь вычисление. Но если представить, что сознание — это естественный вид, тогда это открывает нам возможность подружить магию и физику. Если мы скажем, что подобно тому, как заряд появляется у частицы при определенной конфигурации кварков, так же и сознание появляется при определенной конфигурации нервной системы. И, следуя этой аналогии, как заряд порождает электрические и магнитные поля, так же и сознание может порождать новую физическую силу, которую мы и зовем магией.
Профессор записал на доске “сознание — физическое свойство материи”.
— Я понимаю, что у всех могут быть свои религиозные предпочтения, но большинство ученых склоняются именно к такому варианту. Здесь и магия, и сознание помещаются в рамки физической реальности. И нет никакой необходимости вводить божественное, с одной стороны, и нет необходимости отказываться от квалиа с другой.
— Профессор, а что, если над нами действительно экспериментируют пришельцы? Ну т.е. всё реально же как будто специально подстроено. И не требует введения каких-то новых физических сил.
Спросил кадет, которого теория Зака, видимо, убедила больше.
— Понимаю ваш скепсис, но, к сожалению, нельзя быть слишком скептичным. Давайте начнем с простого, вы понимаете, почему вы не персонаж книги?
— Ну я думаю, что я не персонаж, но не знаю почему, — замялся кадет.
— Смотрите, всё очень просто: вас как зовут?
— Сим Ривьер.
— А вы помните, чем вы завтракали с утра?
— Овсянка на молоке с маслом и медом.
— Видите, вы реальный человек со своей историей, своими подробными воспоминаниями. В книге бы вас называли просто “кадет” или “волнующийся кадет”. И каждый сам про себя так может сказать и, самое главное, проверить это на других, получив их истории. Наша жизнь не заканчивается этой небольшой сценой в лектории, а продолжится дальше, и в ней произойдет бесчисленное множество событий, которые никакая книга в себе не уместит. Так что нет, мы, конечно, не живем в книге, максимум можно предположить, что где-то в другой вселенной или в глубине бесконечно большой вселенной о нас написали книгу. И эта маленькая лекция — её кусочек, который закончится, когда прозвенит звонок. Но нас это не касается, это просто совпадение. Мы, конечно, можем бесконечно сомневаться, думать, а что, если это бесконечно большая книга? Но, становясь настолько скептичным, вам придется отказаться от любого знания.
Раздался звонок.
— В общем, и с пришельцами то же самое, пришельцы тогда могут и другие иллюзии для нас делать, и, значит, мы ни в чем не можем быть уверенными. Ладно, на сегодня всё.
Прокручивая в голове эту лекцию, Зак думал, что упускает что-то важное. Какой-то ещё вывод можно логически сделать из уже имеющихся у него знаний, но он просто не может сообразить, какой. И, видимо, никто не может. Может быть, это просто недоступно человеческому интеллекту. Так он бесплодно и промучился весь вечер и только в постели вдруг понял, что ему надо позвонить своему школьному другу Эшу Кирку.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…